Октябрь 20, 2017

Благоустройство набережной в Сенгилее

В 2018 году на благоустройство набережной в городе Сенгилее Ульяновской области выделят 3 млн рублей.…
Октябрь 23, 2017

Cхема территориального планирования

В 2018 году в Ульяновской области будет разработана новая схема территориального планирования. Документ станет частью…
Октябрь 13, 2017

Архитектор города покинул пост

Глава администрации Ульяновска Алексей Гаев освободил от занимаемой должности главного архитектора Ульяновска Михаила Мишина. Претензии…
Октябрь 13, 2017

За ремонт без лицензии могут и наказать.

На главной площади Димитровграда почти все здания — старинные. И, по идее, должны быть объектами…

Новый храм в Питере

Из Новгорода в КронштадтЕвгений Герасимов строит в Петербурге церковный комплекс. 1 июля был торжественно заложен первый каменьв основание храмового комплекса на Кронштадтской площади в Петербурге.

Митрополит Санкт-Петербугский и Ладожский Варсонофий сказал на церемонии закладки, что спальным районам не хватает церквей, так как в советское время их там не строили и выразил надежду, что теперь, когда в округе появится новый храм, все с божьей помощью станет там лучше. Комплекс с 2006 года проектирует архитектурное бюро Евгения Герасимова (причем на благотворительных началах – без гонорара), которое вовсе не специализируется на храмовой архитектуре, хотя известно своими работами как в современной, так и в исторической стилистике. Архитекторы относятся к проекту храмового комплекса с любовью: для них он прежде всего – общественное здание на фоне многих успешных коммерческих заказов, авторы рады что-то сделать для города, они не только внимательно подошли к специфике культового здания, но и, в числе прочего, аккуратно продумали благоустройство площади для прихожан. В архитектуре же архитекторы совместили несколько исторических аллюзий, поставив их в лаконичные рамки современной стилистики в той мере, в какой это доступно современным храмам в России.

***

Кронштадтская площадь это, на самом деле, не вполне площадь, а скорее по-питерски изящная – не круглая, а овальная автомобильная развязка на пересечении Ленинского проспекта с проспектом Стачек на пути в Петергоф, за Кировским районом. Внутри овала большой плоский газон, вокруг – модернизм семидесятых вперемежку с уплотнительной застройкой двухтысячных, словом, ничего изящного, кроме рокайльной формы газона и заманчивого «дорога в Петергоф» (ну или в Стрельну) здесь нету – страшно привычная застройка постсоветской окраины, впрочем, сравнительно чистая, зеленая и просторная, не слишком застроенная. Здесь еще ходит трамвай. 

Перед тем, как встретиться с развязкой, проспекты образуют острую стрелку – где-нибудь в центре Петербурга на такой были бы «пять углов», а тут был сквер, на западном «носу» которого архитектор Иван Князев в 2003 году построил часовню Иоанна Кронштадтского, позднее в часовне освятили алтарь, сделав ее церковью, так как строительство задуманного храмового комплекса затянулось. Зато восточнее к 2009 году появился большой жилой комплекс с обязывающим названием «Монплезир», ставший довольно-таки обыкновенным фоном для будущего храмового комплекса, строительство которого затянулось после возведения часовни на десять лет. 

Мастерская Евгения Герасимова работает над проектом с 2006 года, и, как говорится в его авторском описании, архитекторы сделали здесь попытку «гармонично связать новые архитектурные формы с чертами национальной духовной традиции». 

Здание существующей часовни вытянуто вдоль Ленинского проспекта; новые же здания комплекса – собор Всемилостивого Спаса и церковно-причтовый дом за ним, – симметричны, нанизаны на ось биссектрисы треугольного участка. В нижнем ярусе собора запланирована крещальная церковь, еще одна маленькая часовня встроена в здание причта, над кровлями которого видна только ее глава. 

Из Новгорода в Кронштадт
Черты нового, как и консервативные аллюзии, в проекте считываются достаточно хорошо. 
 
Помимо общецерковных требований проект Евгения Герасимова ориентируется на различные слои контекста как в широком смысле северо-западной Руси, так и в узком, начиная с ближайшей церкви Ивана Князева. Впрочем, этому сугубо романтическому храму в духе неорусской ветви модерна новые здания скорее противоположны, они строже и серьезнее: прямые линии, простая стереометрия, гранитный цоколь и даже шлемовидная глава – все вместе складывается в иной месседж, характерный для нового времени (скажем так, более серьезный; этот храм – не сказка и не декорация).
 
Восьмискатная кровля с тремя окнами, выстроенными «горкой» под щипцом и рядом декоративных вставок безусловно принадлежит новгородской и псковской традиции, напоминая о том, что Петербург примыкает к землям русского северо-запада, хотя во времена строительства церкви Спаса на Ильине его и не было. Не было его и во времена Новгородской Софии, контуры центральной главы которой и частота окон, вероятно, повлияли на рисунок главы в проекте Евгения Герасимова. Три высоких притвора происходят из церкви Параскевы Пятницы на Торгу – в архитектуре храма на Кронштадтской площади, как видим, обнаруживается минимум два-три новгородских источника: своего рода поклон бывшей рабочей окраины светского Питера старой епископии этих земель, Великому Новгороду. Звонница из двух столбов с крупными балками тоже может быть понята как «новгородская». 

Хотя надо отдать должное и другой части, менее ощутимой, но все же присутствующей в проекте контекста: частые окна барабана, скаты кровель, шлемовидная глава, две башни при входе, – внимательному наблюдателю могут напомнить Морской собор в Кронштадте (здесь вспоминаем, что площадь-то Кронштадская). В остальном собор 1913 года непохож – слишком пышен. Кроме того, контуры плана строящегося собора: тонкие стены, квадрат наоса, крещатые столбы – петербуржские, почти ампирные, – также как и гранитный цоколь, и плоские стены, – хотя задуманные на стенах (под карнизами, точнее, под выносами скатной кровли) рельефы отсылают нас обратно, к Новгороду, а также псевдо- и неорусской архитектуре Петербурга. 

Между тем в архитектурном смысле проекта главное, вероятно – не набор достаточно ясных аллюзий, а то, удалось ли их связать в один узел, обобщить, взять (скажем так) дифференциал от консервативной традиции, приведя ее (до некоторой степени) к современности. В данном случае базой для обобщения стала геометрия, что заметно даже в авторском описании, где экседру апсиды называют «четвертью сферы». Степень геометризованного обобщения здесь достаточно высока, именно она не дает архитекторам утонуть в контексте и стилизации, и она же позволяет упоминать одновременно Спас на Ильине и Кронштадский Никольский собор. 

Причем обобщение растет, а степень узнаваемости прототипов падает от центрального ядра, четверика храма, к периферии. Буквально: глава с рядом высоких окон, выведенных непосредственно под карниз, чего никогда не делала традиционная церковная архитектура – выглядит свежо, а прорезанный вертикальным витражом западный притвор, по меркам современной российской церковной архитектуры – так и вообще почти что вызов устоям. Колокольня же родственна не только новгородским звонницам, но и мемориальным стелам модернизма, настолько просты ее опоры под тяжелым щипцом на брутальных онсолях. Словом, архитекторам, похоже, действительно удалось выполнить поставленную перед собой задачу – найти баланс между строго трактованной традицией, контекстом и современной трактовкой формы, что позволяет, с одной стороны, вписать храм в окружающий модернисткий город, и, с другой – адаптировать неизбежную для церковного здания «литературу».

Источник:  

http://archi.ru/russia/