Октябрь 20, 2017

Благоустройство набережной в Сенгилее

В 2018 году на благоустройство набережной в городе Сенгилее Ульяновской области выделят 3 млн рублей.…
Октябрь 23, 2017

Cхема территориального планирования

В 2018 году в Ульяновской области будет разработана новая схема территориального планирования. Документ станет частью…
Октябрь 13, 2017

Архитектор города покинул пост

Глава администрации Ульяновска Алексей Гаев освободил от занимаемой должности главного архитектора Ульяновска Михаила Мишина. Претензии…
Октябрь 13, 2017

За ремонт без лицензии могут и наказать.

На главной площади Димитровграда почти все здания — старинные. И, по идее, должны быть объектами…

Лучшие проекты реставрации Москвы

Реставраторы: 15/15Подробный рассказ о проектах реставрации, получивших главные награды премии «Московская реставрация – 2015», с комментариями ведущих реставраторов Москвы.

Реставраторы: 15/15Подробный рассказ о проектах реставрации, получивших главные награды премии «Московская реставрация – 2015», с комментариями ведущих реставраторов Москвы.

Премию правительства Москвы на лучший проект в области сохранения объектов культурного наследия «Московская Реставрация» вручают пятый год подряд с 2011 года, и в этом году церемонию провели особо торжественно: с красной дорожкой, джазом и первыми лицами. Премии вручал лично мэр Сергей Собянин: 42 реставраторам, специалистам, руководителям компаний и организациям – за 15 лучших, по мнению жюри, объектов. Отметили все работы шорт-листа и присудили 15 специальных премий.

По словам Сергея Собянина, с момента учреждения премии отреставрировано более 600 объектов, причем реставрация 100 из них завершилась в этом году. На конкурс было подано 69 заявок по 40 проектам. «В 2011 году мы ставили перед собой простую цель – показать, что есть отрасль, есть реставраторы и есть памятники, которые реставрируются, – сказал глава Мосгорнаследия Алексей Емельянов. – Нам важно было поддержать московскую школу реставраторов. Сегодня проведение подобного конкурса является несомненным стимулом для специалистов реставрационной отрасли. А уровень и качество реставрационных работ, проведенных в этом году, очень высоки».

Награды вручали в шести номинациях

 За «Объекты гражданской архитектуры» наградили специалистов, работавших над:
  • палатами в Архангельском переулке,
  • Екатерининской больницей у Петровских ворот и
  • объектами Парка Горького.

Реставраторы: 15/15

 
Здание корпуса 2 палат XVII века в Архангельском переулке было неоднократно перестроено, обросло пристройками; менялись владельцы и функции. Парадный вестибюль появился в начале XX века. Главный же фасад палат выходит в сторону Кривоколенного переулка с отступом в глубину сада, торец – в Архангельский переулок. Реставрацию сложного, многослойного здания в короткие сроки провёл коллектив «РСК» Архитектурное наследие».

Реставраторы: 15/15
Руководство парка представило на суд жюри реставрацию главного входа – «Триумфальных ворот» с кованой металлической оградой, появившиеся в 1955 году на Крымском валу (арх. Ю. Щуко и А. Спасов, инж. Л. Шойхет и Б. Новиков). Реставраторы столкнулись с массой сложностей, связанных с экспериментальными строительными материалами и технологиями послевоенного времени, но справившись с ними, обогатили парк новой смотровой площадкой, которая открылась на кровле пропилей.

Общественный туалет: помпезное сооружение дом 1930-х гг. с короткими, но внушительными колоннами, ничем не выдающий свое назначение, спроектирован А.В. Власовым. Он немало порадовал жюри соответствием функции и внешности, но признание однако же получил.

С двумя объектами работали специалисты «ПФ-Реставрация».

Реставраторы: 15/15
Реставраторы: 15/15
Один из самых спорных или, как называют его эксперты, «многострадальных» объектов конкурса – дом Гагарина, позже превращенный в больницу. Главное здание – дворец с колоннами на бульваре, построено в 1774-1776 по проекту Матвея Федоровича Казакова, в то время главного архитектора Москвы. После пожара 1812 года дворец был практически полностью уничтожен, его восстанавливал другой великий московский архитектор – Осип Иванович (Джузеппе) Бове, после чего бывший дворец был приспособлен для больницы, которая не утратила свою функцию в советское время.

Первый проект реставрации появился в конце 1990-х, но осуществлен не был. В 2009 году здание перешло в собственность города, а в ночь на 1 января 2013 года городскими властями были снесены дворовые корпуса усадьбы авторства Бове, входившие в дворцовый комплекс. На освобожденном таким образом участке, по соседству с отреставрированным памятником архитектуры построено новое административное здание московской городской думы.

Несмотря на этакую звучность проекта, комплексную реставрацию Екатерининской больницы, длившуюся более двух лет, большинство экспертов оценивает положительно. По данным Мосгорнаследия, в ходе проведения работ отреставрированы фасады главного здания, восстановлен первоначальный декор, белокаменные подоконники, карнизы и цоколь. Также отреставрирован лепной портик фасада и воссоздан герб Российской империи. Реставрационные работы коснулись интерьеров, парка и храма, расположенного на территории бывшей больницы. Сейчас здание находится в ведении МосГорДумы.
 
Екатерининская больница получила не одну, а две награды – вторую в номинации «Объекты археологического наследия». В ходе археологических работ на территории бывшего дворцового комплекса была собрана коллекция интереснейших предметов XVI-XVII вв. Среди находок много ювелирных изделий – например, камней граната общим весом 2,5 кг.

 

Что говорят эксперты

 Григорий Мудров,

реставратор, главный архитектор организации «Фирма МАРСС»,
член конкурсной комиссии премии «Московская реставрация – 2015»:

 

«Мелких и незаметных зданий
в практике архитектора не бывает»

 «Я лично участвовал в окончательном отборе лауреатов, и я не знаю таких значимых, законченных на сегодняшний день объектов, которые бы в этот список не вошли. Конкурсная комиссия старалась не выдвигать на премию объекты «второго и третьего захода» – когда все открытия уже сделаны. Оценивались интеллект, вклад и условно новизна проекта. Есть хрестоматийные вещи, которые давно прочли, а есть те, которые ещё предстояло прочесть – вот они и были ценны. Здесь надо понимать, что у нас не такой богатый выбор. Но всё, что отобрано, то достойно награды. Вспомните архитектурные конкурсы – скажем, «Золотое Сечение»: до 2008 года было огромное количество претендентов на главный приз, а после кризиса 2008 в номинации «Реализация» шорт-лист состоял из двух-трех объектов. В некоторых номинациях мы намеренно пошли на уменьшение количества премированных объектов, чтобы отметить действительно лучшие. Конечно, все проекты разного уровня – где-то проще, ближе к простому ремонту, где-то сложнее, с серьёзной научной реставрацией, требующей к тому же снять грехи десяти-пятнадцатилетней давности.

Объекты реставрации я бы условно разделил на три группы. Первая – это откровенно инвестиционные проекты, где инвестор действует преимущественно в собственных интересах, пытаясь решить коммерческие задачи, получить дивиденды с территории и т.п. Вторая группа – это проекты, в которых инвестор честно идет на реставрацию и делает достойный объект. В качестве примера могу привести дом Коптева – Мейендорф, в реставрации которого я участвовал лично. Там инвестор ничего для себя не выгадал, но сделал качественную и дорогую реставрацию. Усадьба реставрировалась бесконечно долго, начиная со второй половины 1990-х гг.

К третьей группе я отношу объекты городского заказа. Город берется за самые тяжелые случаи, когда денег нет, не было и не будет. Не могу сказать, что город – это идеальный заказчик. И, конечно, это сказывается на результатах. К реставрации нельзя относиться как к новому строительству, нельзя заранее определенно сказать, где начало, а где конец работы. В реставрации проектирование, понимание объекта и реализация идут параллельно. Но наше бюджетное законодательство никак не хочет этого понять. В условиях планового хозяйства, которым, по сути, и является город, такой подход недопустим. В итоге и деньги выделяются не вовремя, и осваивать их нужно слишком быстро, и результат необходимо предусмотреть едва ли не до того, как начаты какие-либо работы.

При этом не может не радовать, что деньги из городского бюджета на реставрацию выделяются и очень большие – с каждым годом всё больше. Я думал, что с наступлением тяжелых кризисных времен бюджет будет сильно урезаться, но ничего подобного пока не происходит. Далеко не всегда можно согласиться со списком и адресами объектов реставрации, но то, что действительно восстанавливается, заслуживает уважения.

Я безумно рад, что награду получил проект реставрации отдельных объектов парка Горького. Я не говорю о входных пропилеях, потому что это довольно сухая и технологически очень сложная работа, несущая в себе массу экспериментов – все мы представляем, что такое 1950-е годы. Пропилеям эти эксперименты не пошли на пользу. Я же говорю об общественном туалете, номинация которого кажется, на первый взгляд, странной. Конкурсная комиссия тоже долго сквозь смех выделяла этот объект. Но он дико интересен. Его проектировали выдающиеся архитекторы и делали это по-настоящему качественно. Это крайне необычное здание, и то, что оно сохранено, говорит о многом. Говорит о том, что мелких и незаметных зданий в практике архитектора не бывает, даже туалет иногда может стать шедевром.

Также я бы отметил безумный труд реставраторов над Екатерининской больницей. Это многострадальный дом, претерпевший колоссальные изменения в связи с утратой своей первоначальной функции. После устройства в этом здании больницы с совершенно иными требованиями к эксплуатации и новыми задачами очень многое было уничтожено, унесено могучим ураганом. Все, что было сделано реставраторами, собиралось по крупицам – очень бережно и внимательно. А ведь могли обойтись обычным ремонтом. В итоге получилось найти оптимальное сочетание соблюдения реставрационных интересов, решения задач сохранения памятника с необходимостью его современного использования.

Не могу не сказать и про очень неоднозначную реставрацию Соборной палаты. У этого здания была чудовищная сохранность – практически все было уничтожено, появились надстройки, новые перекрытия этажей, киностудия. Изменилась градостроительная ситуация, почти полностью исчезла прежняя окружающая застройка. Это сложнейший объект, в котором многое невозможно было восстановить по определению. Реставраторы проделали невероятную работу, которую нельзя было не отметить. Конечно, у любого процесса всегда найдутся критики. Критики нет только тогда, когда ничего не делается».

Самой многочисленной оказалась номинация «Городские усадьбы». Здесь были премированы сразу семь проектов.

Усадьба Коптева – Мейендорф на Большой Никитской

Реставраторы: 15/15
Главный дом усадьбы А.К. Коптева – Н.А. Мейендорф строился в 1809 году, но спустя всего три года полностью сгорел в пожаре 1812. Через пять лет он был восстановлен новыми владельцами. Позже симметричное двухэтажное здание претерпело еще несколько серьезных реконструкций. В 1900 году усадьба реконструировалась по проекту архитектора Алексея Флодина и с тех пор практически не меняла облика, вплоть до конца XX века. Последняя реставрация, которой руководил архитектор и реставратор Григорий Мудров, стала частной инициативой инвестора. И благодаря сплоченной работе специалистов компании «Фирма МАРСС» дому удалось вернуть его подлинные исторические черты.

Усадьба Вандышниковой – Банза на Воронцовом поле

Реставраторы: 15/15
В основе главного дома усадьбы Е.П. Вандышниковой – Э.М. Банза – каменные палаты XVIII века, одна из древнейших построек этого места. Окончательный вид усадьбы сформировался к концу XIX века. В 1891–1898 годах в работе над усадьбой принял участие архитектор В.А. Коссов, финальные штрихи годом позже внес С.Ф. Воскресенский. Сегодня усадебный комплекс состоит из нескольких одно – и двухэтажных объемов, в том числе, деревянных. Главный реставратор объекта, генеральный директор проектного бюро «АрКо» Евгений Кокорев ранее отмечал, что это очень сложный объект, и «сочетание камня и дерева, а также последствия неправильных ремонтов через год-два могли привести к его полной утрате». По словам Алексея Емельянова, на момент начала реставрации изношенность фасадов составляла 80%, однако благодаря качественно и своевременно проведенным работам удалось сохранить композицию и архитектурно-художественное оформление, оставить в целости сруб XIX века, восстановить почти полностью утраченную лепнину.

Усадьба XVIII–XIX вв. на Воронцовом поле

Реставраторы: 15/15
Архитектурный ансамбль, включающий главный дом на Воронцовом поле, одноэтажный южный флигель со скромным декором, а также двухэтажный северный флигель, выходящий в Подсосенский переулок, был отреставрирован в 2015 году. Надо сказать, что этот ансамбль, входящий в состав вышеупомянутой усадьбы Вандышниковой–Банза, один из немногих дошёл до наших дней в практически неизменном виде.

Дом летчика Россинского в Малом Власьевском переулке

Реставраторы: 15/15
Особняк был построен в конце XIX века для одного из первых русских авиаторов – Бориса Россинского, известного тем, что он первым пролетел над Москвой от Ходынского поля до Лефортово на самолете без кабины. Невысокое деревянно-каменное здание переменной этажности строилось в 1855–1869 гг., а достраивалось по проекту А.А. Фельконера в 1911 г. Главный фасад – пример московского модерна. В ходе ремонтных работ сохранены объемно-пространственная композиция и планировочная структура, воссозданы парадные помещения, в частности – вестибюль с кессонированным потолком и лепным декором. В обновленном особняке разместится офис РОСИЗО.

 Усадьба Шибаева на Новой Басманной

Реставраторы: 15/15
Главный дом усадбы С.М. Шибаева на углу 1-го Басманного переулка принадлежит самому раннему периоду строительства, завершенному в 1772. Основная часть построек усадьбы – первой половины XIX века. Изначально особняк был трехэтажным с рустованным первым этажом и пилястровым портиком. Затем добавились элементы псевдорусского стиля, декор из разноцветной неглазурованной керамики, чугунные решетки. На этот, псевдорусский период, здание отреставрировано в 2015.

 Особняк Коробковой на Пятницкой 

Реставраторы: 15/15
Реставрация особняка О.П. Коробковой, построенного Львом Кекушевым на Пятницкой улице в 1894 году, когда эклектика позволяла себе быть пышной, а стиль модерн ещё только планировался, завершилась прошедшей осенью. Зданию вернули подлинный цвет, выявленный в ходе исследований пристройки 1905 года. Восстановлены кирпичная кладка и отделка фасадов, отремонтированы фундаменты и кровли.
 
  
 
Дом-музей Станиславского в Леонтьевском переулке
Реставраторы: 15/15
Дом, в котором с 1921 по 1938 гг. жил Константин Станиславский, после реставрации снова открыт и работает как его дом-музей. Особняк построен в начале XIX века на фундаменте белокаменных палат рубежа XVII–XVIII веков. В ходе реставрационных работ были приведены в порядок все три этажа здания, интерьеры и парадная лестница. Предметы, найденные при разборе стен и полов дома: изразцы, кованые гвозди, глиняные горшки – вошли в экспозицию музея.

 Дом Мещерских в Леонтьевском переулке

Реставраторы: 15/15
В 1760-е годы дом построен для князя Григория Мещерского, затем перестроен в 1823, и в 1880-е по проекту Александра Каминского. Во дворе – дорическая колоннада. В ходе реставрации был восстановлен фасдный рельеф, воссозданы подоконные ниши второго этажа, уточнен рисунок расстекловки окон. Отреставрированный дом усадьбы Мещерских сейчас служит посольством Греции.
 

Что говорят эксперты

Борис Пастернак 
архитектор, член НП «Историко-культурный экспертный совет», член Федерального научно-методического совета по культурному наследию Минкультуры России:
 

«Необходимо разрабатывать долговременные программы по участию государства в консервации разрушающихся памятников»

«Такие премии, как «Московская Реставрация», безусловно, необходимы реставрационному сообществу. В постсоветский период реставрация переживала не лучшие времена. Теперь реставраторы вынуждены бороться за восстановление престижа профессии, её значимости, одновременно с этим по-новому осознавая свое место в творческом процессе, возвращая слегка потрепанную репутацию советской реставрации, и одновременно стараясь следовать новейшим мировым реставрационным тенденциям. Такие премии обращены не только к реставраторам, но и к городским властям, для которых значимость реставрации не всегда очевидна. Вначале их внимание обычно приковано к Кремлю или культовым постройкам. Ценность же других, «обычных» памятников осознается постепенно. Объекты культурного наследия – это не всегда первостатейные постройки в мраморе и позолоте. Зачастую они выглядят куда скромнее и их ценность нуждается в выявлении. Пропаганда наследия, воспитание культуры его восприятия и осознание значимости реставрационного процесса, в том числе, теми, «кто принимает решения», чрезвычайно важны.Внутри нашего реставрационного цеха любые ошибки и недочеты видны каждому профессионалу, а оценка решений идет по гамбургскому счету. Хорошая реставрация должна восприниматься как данность. А любые отклонения являются недопустимыми. При этом в реальных условиях работы реставраторы часто испытывают давление девелоперов, которые, мягко скажем, подвергают сомнению ценность культурного наследия. Поэтому очень важно, что руководство города активно вовлекается в процесс пропаганды наследия. Для культурного наследия это становится своего рода дополнительной охранной грамотой, неким сдерживающим фактором для строительной отрасли в ее попытках ущемить права памятников, в особенности те из них, чья ценность не всегда проявлена – к примеру, промышленные комплексы или памятники конструктивизма и модернизма.У людей, далеких от реставрационной специфики, может возникнуть вопрос, стоит ли в условиях кризиса устраивать столь торжественные церемонии. Конечно, не хочется, чтобы потом о них вспоминали, как о пире во время чумы. Сегодня есть реальное опасение, что реставрационные бюджеты будут схлопываться, частные инвестиции могут сойти на нет. В таких условиях необходимо корректировать долговременные программы участия государства в реставрации. Причём средства города, как мне представляется, должны направляться, в первую очередь, на консервацию и сохранение тех объектов культуры, которые находятся в опасности. Кичиться позолотой и роскошными интерьерами на фоне памятников, которые могут не дожить до следующего года, немного странно. Эта проблема должна решаться за счет более активного вмешательства города. Нельзя доверять наше наследие нерадивым собственникам, которые увиливают от своих обязательств по сохранению памятников. Ни одно цивилизованное государство в мире не позволяет доводить до разрушения свое общее наследие.Кроме того, необходимо осознавать, что Москва, вне зависимости от своих успехов либо кажущихся недоработок в области охраны памятников, является образцом для других городов нашей страны, благодаря «мощности» своей структуры госохраны. На фоне региональных центров, где этой проблематикой занимаются порою 5-6 человек, а профессионалы замещаются псевдоюристами, организация охраны памятников в Москве, конечно, выглядит выигрышно. То же самое можно сказать не только о структуре, но и о качестве реализаций. В провинциальных городах часто можно видеть пластмассовые окна в соборах XVII века, позолоту из конфетных фантиков на главах церквей и монастырские башни, покрытые рифлёным профнастилом. И здесь московский инструментарий снова выгодно выделяется. Это касается, в том числе, грандиозных федеральных реставрационных проектов, являвшихся предметом активного самопиара – как, например, Ново-Иерусалимский монастырь, где на месте любовно воссозданных после военных разрушений элементов шатра появились собачьи будки с вырезанными из оцинковки Херувимами.,При этом в Москве существуют свои проблемы. Объекты масштабной реставрации осуществляются в основном за государственный счет. И вложение средств рассчитывается на длительный срок. Эта методическая проблема существует и в развитых странах. Если государство вкладывает деньги в восстановление культурного наследия, то оно рассчитывает на долговременность своих инвестиций и не собирается каждые 3-5 лет вновь подкрашивать и подмазывать памятник. Все должно быть сделано «на века». Это приводит к тому, что детали, которые могли бы быть сохранены служат лишь моделями для воссоздания, подлинные же фрагменты отправляются в лучшем случае в музей, аутентичные поверхности замещаются обновленными, выполненными из других, современных материалов. Традиционным примером такого рода является очищенный от патины Новый мост в Париже или какие-нибудь французские аббатства, где настоящие капители были перемещены в музей, а на их месте появились копии.Я бы не стал в деталях рассуждать обо всех проектах, которые были награждены в ходе премии – некоторые из них я видел только снаружи. Скажу лишь, что мне представляется крайне важным персональный характер этой премии. Это высшая оценка труда конкретных реставраторов. Меня очень радует присутствие в списке лауреатов таких специалистов, как Елена Николаева, Антонида Густова, Григорий Мудров, Евгений Кокорев, Ольга Яковлева и др. Важно поддержать этих уникальных специалистов, чья работа очень часто остается в тени. Реставраторы – это скромные люди, сконцентрированные на своей работе. Необходимо рассказывать об их деятельности, чтобы следующее поколение могло у них учиться, перенимать их опыт и обобщать накопленные знания».
Номинация «Объекты промышленной архитектуры» в этом году учреждена впервые, а в числе номинантов на главную премию оказался всего один проект.
 
Склады Товарищества водочного завода, складов вина, спирта и русских и иностранных виноградных вин П.А. Смирнова в Москве
Реставраторы: 15/15

Склады на Садовнической улице были построены в 1888 году по проекту архитектора Н.А. Воскресенского. В начале 1940-х кирпичное трехэтажное здание стало основным административно-производственным корпусом шампанских вин. В 2012 году площадку бывшего завода определили под редевелопмент. Часть зданий была снесена, а отреставрированный корпус включен в состав жилого квартала Wine House, построенного по проекту архитектурного бюро SPEECH и ТПО «Резерв». Реставраторы отремонтировали и укрепили стены, восстановили кирпичную кладку и оконные проемы.

 
Что говорят эксперты
 
Евгений Кокорев,
Генеральный директор проектного бюро «АрКо»:

«Многие из показанных работ к моменту начала реставрации уже превратились в развалины»

«В этом году «Московская реставрация» отметила много по-настоящему интересных объектов реставрации, в сфере которой конкуренция с каждым годом только нарастает. Что касается организации церемонии награждения, то, как мне кажется, зал совершенно не понял, за что победителям давали награды. Зрителям не было представлено никакой информации об истории памятников. Даже если на экране показывали изображение отреставрированных зданий, то понять, что конкретно удалось сделать реставраторам, оценить их труд, было невозможно. А ведь многие из показанных работ к моменту начала реставрации уже превратились в развалины.Среди награжденных проектов нельзя не отметить восстановление крупного комплекса Екатерининской больницы, которое потребовало от реставраторов огромных усилий. То, что удалось сохранить облик больницы в практически первозданном виде, учитывая сложные инженерные решения, безусловно, заслуга авторов. Также мне очень нравится кирпичная архитектура. Поэтому хочется отдельно сказать о складах Товарищества водочного завода и крайне трудоемком проекте восстановления Соборной палаты. Качество отделки фасадов делает эти здания центральными объектами на фоне окружающей застройки. В обоих случаях реставрировать приходилось каждый отдельный кирпич. Порадовал меня и профессионализм реставраторов надгробий Новодевичьего кладбища. Каменные и мраморные плиты подвергаются постоянному воздействию агрессивной городской среды, а потому требуют к себе особого внимания.И, конечно, я не могу не сказать о пропилеях парка Горького, для которых пришлось искать новые технологические подходы к реставрации поздних памятников архитектуры. Надо понимать, что это совершенно иные материалы, отделка, конструктивные и архитектурные приемы, которые существенно отличаются от того, что делали в XIX и начале XX веков. Приятно, что помимо обновления, авторам удалось насытить центральные ворота ещё и дополнительными функциями, устроив наверху новую смотровую площадку».

Номинация «Объекты культового зодчества»

Соборная палата в Лиховом переулке

Реставраторы: 15/15
Здание Соборной палаты, которая в начале XX века была центром культурного и духовного просвещения, построено в 1901 году по проекту П.А. Виноградова. Росписью и внутренним убранством домового храма Епархиального дома занимался иконописец Василий Гурьянов. В 1930 году после передачи закрытой к этому моменту соборной палаты обществу «Межрабпомфильм», здание было полностью перестроено в конструктивистском стиле. Над правым крылом появились дополнительные 4 этажа, были снесены колокольня и золотой купол Владимирского храма. И вплоть до 1990-х здесь функционировала кинофабрика.
 
Перед реставраторами была поставлена задача вернуть зданию облик соборной палаты. По данным Департамента культурного наследия Москвы, пришлось восстанавливать по фотографиям потолок, разбирать полностью заложенные окна в бывшем кинозале, по крупицам восстанавливать декор и возвращать интерьерам их подлинный цвет. Главный архитектор проекта реставрации Сергей Куприянов отметил, что относительно неплохо под слоем штукатурки 1930-х годов сохранилось только декоративное убранство стен.

Но конструктивистское здание, конечно, утрачено полностью. 

Номинация «Объекты монументального искусства»

57 надгробий Новодевичьего кладбища

Реставраторы: 15/15
На Новодевичьем кладбище приведены в порядок почти шестьдесят памятников. Монумент и ограду памятника семьи Чеховых, которые сильно пострадали от дождя и снега, ремонтировать пришлось долго и кропотливо: заделывали трещины, удаляли следы коррозии. Памятник Галины Улановой из редкого белого мрамора сильно потемнел и начал рассыпаться. Его в срочном порядке необходимо было укрепить и очистить от временного налета. С мраморной статуи Надежды Аллилуевой удалены разрушавшие её скопления вредных бактерий. К каждому надгробию применялся индивидуально подобранный комплекс работ.
 
Номинация «Объекты археологического наследия»

Церковь Ильи Пророка в Новгородском подворье

Храм Ильи Пророка на Ильинке, с крещатым сводом и арочными филенками фасада, похожий на подмосковную церковь села Юркина, построен в первой половине XVI века, раньше собора Василия Блаженного, и таким образом, это древнейший сохранившийся сравнительно полно храм Китай-города. Здание храма было исследовано в начале 2000-х. Во время недавних археологических исследований обнаружены надгробие XVII века, кирпичные полы и фундаменты стен галереи того же времени, фундамент XV–XVI веков и остатки кирпичной стены апсиды более позднего храма.

Источник:  

http://archi.ru/russia/